Апостериори (привет, Кант!) выяснено, что хозяюшка из меня примерно как из Хоботова. Помните, он яйцо варил и секунды вслух считал? И неподражаемая интонация Ульяновой: "Кулинар!"
Сегодня я варила рис. Первый раз в жизни. Была проделана подготовительная работа: изучен интернет на предмет особенностей приготовления продукта. И все же участь риса печальна и нелепа: вместе с романтическим паром он сгинул в пучине мраморной белизны унитаза.
Тут возникает почти риторический вопрос: почему? Почему я могу приготовить курицу с овощами, шедевр под сыром в духовке, ризотто, спагетти болоньезе и даже борщ (откликнитесь, свидетели!), а вот банальный рис...
Дело в том, что я его посолила. А я - человек страстей. И посолила.
Столовой ложкой.
Занавес.

P.S. Любой посмевший что-нибудь тут сказать про влюбленность, будет мгновенно отправлен в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов.

встретила любимую универскую преподавательницу. она бросилась меня обнимать и говорить, что как раз сегодня вспоминала. и мои смс до сих пор в телефоне хранит. стояли на совсем уже зимнем ветру, прятали горящие щеки в шарфы, не могли разойтись. ностальжи. здорово так - ощущать себя ребенком, тем ребенком, каким ты был тогда, каким тебя помнят: смешливым, стремительным, резким, бесчинствующим, звеняще-честным и таким дурным.

20 ноября, пятница, 23.30, НТВ.
"Вероника не придет". Режиссер и сценарист - Элина Суни.
Всем соскучившимся по настоящему кино рекомендую.
А смотревшим - освежить впечатления.
Это фильм, который я могу включить с первого попавшегося кадра,
в любое время дня и ночи, в каком угодно состоянии духа.
Кино про меня и для меня.
Люблю.

мне можно строчить бессвязные и резкие посты с идиотскими метафорами, у меня температура 39 пульс тысяча ударов в минуту-сердце остановилось-до свидания и летающая голова, в которой периодически вертится бородатый анекдот "какая нелепая смерть".
иосиф саныч был бы первым и единственным, даже если бы написал только одну строку:
я сижу у окна. за окном - осина.
я любил немногих. однако - сильно.
мне кажется, когда мы приходим в этот мир, господь бог (вселенная, мировой разум, кто во что верит) выдает нам саквояж с любовью и вешает ключ на шею, на холщовой веревочке, как в детстве. у ключа, разумеется, есть дубликаты - они даруются ограниченному числу людей. вот у кого-то на пути этих человеков десять, у кого-то - двадцать пять, а кому и пара сотен досталась. мы встречаем людей с ключами от нашего чемоданчика - и он распахивается, или не встречаем - и тогда принимаем за них других, и своим ключом открываем все карманы: бери, владей, разбрасывайся. люди без ключей рано или поздно уходят с полными ладонями, а мы продолжаем искать, потому что чемоданчик этот - величина постоянная.
лежу под одеялом с ноутом, читаю ф-ленту и другие прелести интернет-пространства (все события вымышленны, любое сходство с реальными людьми случайно), там поют и пляшут гномики с бубенчиками на цветочном фоне, стоят восклицательные знаки, мелькают сердечки и вариации на тему паганини фразы "друзья, я вас люблю!".
вот как у вас (у них?) это получается, черт побери?!
как вы так любите, ежесекундно, ежеминутно, всех?
ну хорошо, пусть не всех - многих.
я даже многих не могу.
сухарь сухарь сухарь
от моего саквояжа мало ключей, и замок сложный: открывается махом, но под серебристой крышечкой код с секретом, буквы-цифры-угадайка.
ключи выданы под расписку, новой партии не предвидится.
я сижу у окна за окном осина
я любил немногих однако сильно

Друзья, вы не находите, что есть культовые (не люблю это слово), награжденные престижными премиями фильмы, которые тем не менее уже давно устарели? Быть может, они и были хороши - для своего времени, но каждое следующее поколение (еще одно нелюбимое слово) понимает в них все меньше, зато все больше скучает и засыпает к финалу.
Кино – не вино, не всегда с возрастом становится вкуснее и дороже.
Например, есть «Асса» Соловьева (о да, уберите за пазуху свои камни). Конечно, я тоже слушала Цоя, боролась с мировой несправедливостью и вообще «перемен, мы ждем перемен». И все же, почему из фильма сделали культ, непонятно: возможно, он точное и хлесткое отражение эпохи, но совершенно не задевает сейчас. А разве не в этом состоит назначение подлинного искусства – будоражить умы и сердца вне зависимости от времени года, государственного режима и возраста смотрящего?
Если говорить не только о содержательной стороне, но и о форме, отличным примером будет «Секс, ложь и видео» Содерберга. Готова поверить на слово каннскому жюри, что в 1989 (мне было три года) – лента отличалась от других киноязыком и некоторой попыткой выйти за границы обыденного, сейчас же фильм смотрится как среднестатистическое психологическое эссе.
Нельзя не упомянуть и то, что есть картины, не заплесневевшие в подвалах истории, а вышедшие уже с пометкой «осетрина второй свежести». Таков «Кислород» Вырыпаева. Как сказала бы Анна Андреевна Ахматова, «ты опоздал на много лет…»
А между тем, существует так много примеров, до сих пор потрясающих новизной формы («Человек с киноаппаратом», 1918), тонкостью чувств («Ночи Кабирии», 1957) и современностью образов («Жил певчий дрозд», 1970).
Вот ведь какая странная штука получается: от художников ждут злободневности, а оказывается, что именно эта злободневность порой и перекрывает путь в вечность. И пусть теме для обсуждения тысяча лет... Я уверена, что даже если время не может не отражаться на образе мыслей человека творящего, не нужно этой формы эпигонства. Не о времени говорить, но о себе.
Все проходит, кесарь, все проходит. Люди остаются.
А что думаете вы?

До этого графа подлинного мужика в русской
литературе не было.(с)

Фильм Геннадия Сидорова «Старухи» определенно не для всех. Именно потому, что слишком для всех - прост, как все прекрасное.
И сложен, как любое авторское высказывание: имеет несколько уровней прочтения. Но даже если зритель не узнает печоринский монолог в устах заезжего болвана-артиста, это не сделает картину менее цельной.
"Старухи" - кино, в котором нет модных метафор, отравляющих мне любой просмотр, бессмысленных медийных лиц, надуманных, вязнущих на зубах диалогов и долгих многозначительных планов с философским подтекстом. А вот философии как раз хватает, только она такая наша, такая земная и такая истинная.
В этом пространстве все уместно: и юродивый Миколка, и семья таджиков, и военный самодур Федя, и ветряная электростанция. Этот мир не придуман, но создан; этот мир автором любим, и с этими людьми он не ощущает себя «над». Именно поэтому с экрана хлещет энергия, именно поэтому такая свежесть взгляда, такой густой, настоящий язык, такая сила жизни.
Признаться, я уже забыла, когда смотрела современное русское кино, не глядя на часы и не размышляя о посторонних вещах. Здесь же – погружение: смеяться, плакать и искренне аплодировать в финале. А созданный мир остается жить. Без вас, дорогие зрители. И на все ваши нежноухие хмыканья при слове «блядь» с экрана ему совершенно наплевать.

Невероятно, но факт: кажется, вчера я впервые побывала в театре, а не на концерте школьной художественной самодеятельности. Да, вчера я впервые не скучала, не смотрела на часы, не думала о булочке с корицей, лежащей в сумке, и совсем не видела за лицами актеров их настоящей жизни, со сложными детьми, красивыми женами, порванными джинсами и прогулками с собакой.
"Мальчики" Женовача - это так трогательно, так живо, словно Федор Михайлович написал текст вчера, слова еще не успели потерять звучность, а смысл - затереться. Снегирев, бросающийся в шутовство от безысходности, гордый, нелепый, жалкий человек - но жалкий не потому, что зритель с брезгливостью отворачивается, а потому, что его жалко так, что кусаешь губы. Коля Красоткин - настолько ребенок еще, настолько жаждущий казаться взрослым, говорящий глупости, максималист, борец, искатель. Илюша, страстно любящий отца, страстно защищающий его, переживающий так много, с такой силой чувств, что подаренная маленькая пушечка с ее хлипкими выстрелами - всего лишь детское развлечение. И, конечно, Алеша Карамазов точно такой, каким мне кажется: не юродивый, не святой, а мальчик - просто мальчик, чуткий, горячий, искренний, смешливый.
Они все такие. Мальчики, которым веришь. Мальчики, в которых веришь.
А это ли не главное?

Даже если я с прошлой осени не слушала "Ночных снайперов", даже если порывалась удалить эту папку из айпода, да и сколько бы ни была Диана Сергеевна в опале (благо поводы всегда находятся) - три тысячи чертей, как только я прихожу на ее концерт, мне, как в 15 лет, хочется повесить постер на стену. Какая же она невероятная, как она горит, как прищуривается, как надвигает кепку на глаза, как улыбается, как уходит и возвращается, как она сама себе музыка и сама себе текст - быть может, самый совершенный.
Я удержусь, я не покину (с)

По заявкам радиослушателей топ среди недавних просмотров:

• из разряда «Самое мое»: «Бумажная луна» П.Богданович
• из разряда «Впечатляющее»: «Церемония преступления» К.Шаброль
(внимание: людям с неустойчивой психикой отойти от экрана)
• из разряда «Нетривиальное»: «Маленькая банда» М.Девиль
(внимание: немое кино)
• из разряда «Единство формы и содержания»: «Темно-синий, почти черный» Д.Арревало
• и на сладкое три прекрасных короткометражки: «Кувшин» И.Квирикадзе, «Апрель» О.Иоселиани и его же «Акварель»
(внимание: для ретроманов и киноманьяков)

В голове существует еще антисписок. Пожалуй, первым в нем был бы Лунгин.

Пожалуй, самое сложное в отношениях (будь то любовь или дружба как разновидность любви) - это принять право любимого человека на неприкосновенность его собственного одиночества.

Мир определенно сошел с ума: гражданка, пребывающая со мной в родственных отношениях, но ко всеобщему возмущению находящаяся нынче на земле обетованной в прекрасном обществе гордости-сына, красавицы-невестки и принцессы-внучки, нашла мой жж и прочитала его це-ли-ком. О ужас, говорю я ей, ты ведь теперь все про меня знаешь. О ужас, отвечает она, как ты могла так много скрывать от своей любимой тетечки Светочки.
Особенное умиление вызывает тот факт, что она решила следовать моим рекомендациям и теперь иронически строчит в Одноклассниках: «а то блуждаешь, как слепой котенок, в мире искусства…», нагло ставит хихикающие смайлики, а в ночи отправляет феерические сообщения «посмотрела твою Элину, всю голову себе продумала!», заставляя меня рисовать в ответе ликующие восклицаки.

Тетечка Светочка, если ты читаешь этот пост, знай: я в тебе никогда не сомневалась! Но должна сказать откровенно: остальное из списка смотреть совершенно не обязательно. Думаю, Триер и Тарантино, не очень-то скрасят жаркий израильский вечер для такой трепетной натуры, как ты:)

Какие еще новости? Вчера я браво порезала палец, а потом для пущего драматизма пролила на себя клей «Момент» и полвечера отдирала руки. Виной всему - жажда искусства. И любовь, ясное дело. (да, завуалированные фразы – мой конёк)
Также хочу заметить, что безумно приятно вновь ощущать любимое предчувствие дороги.
А что у вас?

Джаз – это почти как кино. Важно видеть картинку.
Видеть, как каждый из квинтета отстукивает ногой ритм – по-разному, хоть садись и характеры пиши для сценария; видеть, как мелкие капли из-под челки саксофониста летят к инструменту; видеть самодостаточность музыкантов маленького оркестра, которых интересует не восторг зала, не собственная значимость, а только этот саксофон, это фортепиано, этот контрабас – и музыка, ускользающая в этот короткий момент неисчислимой вечности.
Джаз – это почти как кино. Сюжет известен, раскадровки написаны, но непонятно, как сыграют актеры, да и дублей не предполагается. Только здесь и сейчас.
Улыбается, почти хохочет контрабасист, импровизируя в теме «Бременских музыкантов», стоит в сторонке трубач, задумчиво опустив голову и прикрыв одно ухо – вслушиваясь, все ниже склоняется инструменту пианист, и пальцы его неотличимы от клавиш. А в углу скромно устроился удивительный барабанщик: переживающий каждую секунду музыки, точно понимающий, что он играет, блаженно закрывающий глаза, в азарте кусающий губы. И над всем этим великолепием режиссер действа – саксофонист выводит свою совершенную партию, иронично смотрит на коллег, облокотившись на глянцевый бок фортепиано, наклоняет голову, замирает вдруг, хмурится, внимательно изучает изящно пляшущие руки клавишника, и спустя мгновение уже одобрительно качает головой, улыбаясь - «хорош, чертяка!», глубоко вдыхает, и вновь над залом взвивается мелодия.
А ты смотришь, смотришь завороженно, уплываешь, а потом – даруешь глазам расфокус, пляшут сияющие круги, все сливается в хаотичном мерцании белого и золотого, и имя этому - джаз…

Невыносимо длинный, тягучий офисный день, не день, а гречишный мед какой-то... И кажется, что потолок опускается все ниже и ниже, вот так придавит - и адьё, терпкая осень.
Страшно хочется рыжих листьев под ногами, пряного глинтвейна, от которого морщится нос, горячей нежности и своих.
Не думать. Дышать. Уплывать.

Часы, скорей отсчитывайте тридцать шесть минут, нажать кнопку "выкл", схватить яркую куртку и убежать на концерт Бутмана. Слушать джаз. Закрыв глаза.